В самом центре Еревана, на улице Фирдуси располагается  один из каменных домов второй половины XIX века. Фундамент глубоко врос в землю, но дом  — даже в эпоху быстрой джентрификации [1] и стремительного уничтожения советского и досоветского архитектурного пласта города — остается нетронутым.

Дверь открывает хозяйка:

«Клара Мелкумян, – со смехом представляется и добавляет: – Мелкумян-Кочарян. У меня две фамилии. Заходите».

Две фамилии, два дома, две родины, две истории семейной памяти, несколько языков. Этот дом – память о трагическом прошлом, тень которой падает на сегодняшний день: сюда, на Фирдуси, Клара Мелкумян с семьей переехала из Баку в конце 1980-х, обменявшись жильем с этническими азербайджанцами, которые проживали  здесь многие десятилетия.

Кавказский Выпуск

Входная часть дома Клары с ул. Фирдуси, Клим Гречка, 2017

Кавказский Выпуск

«Сдается дом» вывеска на воротах дома Клары, Клим Гречка, 2017

Кавказский Выпуск

Вход с заднего двора в часть дома, которая сохранилась от прежних владельцев. Тигран Амирян, 2017

Обмен жильем между азербайджанцами и армянами с начала карабахского конфликта в 1988 году стал не просто короткой фазой показательной гражданской инициативы, но, как и любая форма вынужденного переселения, имеет продолжительные и сложные последствия. История обмена селами [2] является своеобразным показательным опытом договора, заключенного мирным населением, однако  обмен домами столичных жителей во многом отличается от этого опыта, имеет иные предпосылки и последствия. [3]

Жители периферий во многом роднятся общим  бытом, повседневностью и хорошо представляют культурные, социальные, экоклиматические и пр. условия, которые их ждут после переселения. Обмениваясь местом жительства, вопреки политическим и военным решениям, они пытаются сохранить «естественный» мирный опыт. [4]. Нахождение же в столичном центре, будь то в Ереване или в Баку, формирует не только отличные от прочих повседневность и культурные ценности, но также более активную вовлеченность в текущий политический дискурс, а интеграционный процесс на новом месте предполагает вживание в городское пространство, в существующие типы социального обмена и культурного ландшафта.

Обмен жильем между армянами и азербайджанцами в Ереване и Баку — история расставания  с местами компактного проживания этих этнических групп в столицах некогда братских республик. Одним из них в Ереване до конца 1980-х был квартал Фирдус, [5] расположенный в непосредственной близости к площади Республики (тогда пл. Ленина). [6] Квартал исторически был заселен преимущественно мусульманской частью населения (азербайджанцы, иранцы) [7] Малого центра Еревана. Неподалеку располагалась небольшая мечеть (рядом с современным Вернисажем), просуществовавшая до середины прошлого столетия, а также скромное кладбище, обозначенное колониальными картографами как «татарское». [8]

Последний отток мусульманского населения Фирдус пережил в конце 1980-х, когда местные азербайджанцы продавали дома или обменивались ими с бакинскими армянами. [9] За последние десятилетия, вследствие политики джентрификации, вернакулярный квартал был частично демонтирован, а оставшееся местное население продолжает бороться за свои дома [10], не соглашаясь с  новыми бизнес-решениями.

Последние из несогласных переселенцев — семья Клары Мелкумян, совершившей в 1988-м обмен с семьей Софьи Сулеймановой, которую и сегодня, особенно женская часть населения квартала, хорошо помнят, так как десятилетиями дружили семьями. Сегодня, когда почти всем жителям предстоит момент прощания со своими домами и садами, люди постоянно вспоминают прошедшие здесь годы, в том числе отъезд мусульманского населения из квартала:

«Мы всем двором вышли провожать их. Все плакали и обнимались, Софья держалась стойко до последнего, но дети очень переживали» – рассказывает соседка Клары, Анаит Пхрикян, предчувствуя еще одну разлуку с этим местом «Наверно, скоро мы также все погрузим в грузовики и со слезами уедем отсюда».

Из дома в дом

Воспоминания Клары о жизни в Баку  похожи на большую и пеструю книгу, сотканную из множества сюжетных линий, в которые вплетаются социальные и политические явления прошлого:

«Я родилась в Баку, не то что другие, из деревни приехали, в то время мне пупок отрезал профессор Тер-Маилян, он тогда считался лучшим врачом страны. Я жила на Баилове, на ул. Ханлара 41, но детство я провела на Бухтинской. Мой папа работал на нефтяных промыслах, тогда из Карабаха ценные кадры направляли в Баку. Он был [19]10-го года, родился в Нагорном Карабахе, в Мардакерте [11] . Потом приехал, женился на моей маме в 1935-м, я родилась в 1937-м году. Мама тоже карабахская».

Детство Клары прошло между Баку и Мардакертом — в воспоминаниях  городская повседневность смешивается с летними месяцами, проведенными у бабушки Анны в Карабахе. Мардакертский дом до сих пор существует, говорит Клара, с ним у нее связаны воспоминания о материнской заботе и — одновременно —  об утрате матери:  “Там могила бабушки, а я не могу поехать к ней”.

Когда Клара была еще трехлетним ребенком, мать скончалась при родах брата Володи, материнскую заботу она получала от бабушки, с которой провела все годы войны, пока отец не вернулся с фронта. В отцовском доме в Баку Клара прожила до замужества, а потом начались долгие годы ожидания нового жилья для нее и ее молодой семьи.

«Мы с мужем двадцать лет ждали получение новой квартиры. Как-то я отчаялась и написала письмо  Мао Цзэдуну, за что меня вызывали в КГБ. Мой муж очень боялся за меня, но я запретила ему ходить со мной […]. Пришла одна практически на допрос, после которого поняла, что квартиру нам все равно не дадут. Тогда, я решила, что должна сама полететь в Москву […]. Купила огромный букет цветов, взяла ребенка и полетела к Терешковой […]. Меня приняла ее заместительница, со всем уважением, я объяснила, что наша семья уже многие годы ждет получения жилья и бакинские власти постоянно отказывают нам. Тогда я понимала, что дело не только в бюрократии, но еще и все это оттягивается, потому что я армянка. Фамилию менять я наотрез отказывалась. После этой поездки нам все же дали большую многокомнатную квартиру. Спустя двадцать лет ожиданий».

Кавказский Выпуск

84-летняя Клара Мелкумян у себя дома в Ереване. (с) Лилит Гижларян, 2020

Рассказывая это, в июне 2020 года, Клара смотрит на часы, так как ждет адвоката, который помогает ей в судебном разбирательстве по получению компенсации за жилье в Ереване. Спустя почти полвека Кларе снова приходится отстаивать право на место жительства. Весь квартал Фирдус, в том числе и дом Клары, с 2015 года признан зоной «приоритетной застройки». Жителей квартала выселяют, компенсируя стоимость жилья за квадратный метр земельного участка, а не как квартиры. Жильем эти дома государство не считает.

Возвращаясь к воспоминаниям о бакинском прошлом, Клара рассказывает:

«Мы только начали обустраиваться в новой квартире, как снова поиски. Муж каждый день ходил на рынок жилья, я — на почту,  искала в желтых книгах объявления об обмене «Ереван на Баку, Баку на Ереван». Тогда периодически появлялись такие объявления в газетах — интернета тогда не было, не то что сейчас. Мы звонили, расспрашивали, что за жилье, где находится, а потом приезжали смотреть».

В этих воспоминаниях о поисках ереванской квартиры, помимо прочего, — желание семьи Мелкумян жить в тех же условиях городского пространства, которые им близки и знакомы. Предложения об обмене бакинской квартиры в периферийных кварталах Еревана Клара неоднократно отвергает. Фирдусский дом ей еще тогда показался бедным и обветшалым от возраста, однако она остановила свой выбор на этом жилье, потому что оно находится в центре города.

Воспоминания Клары — личная память, «средство проработки индивидуального опыта»  [12].  Подвергаясь историческим обстоятельствам и политическим перипетиям, этот опыт оказывается зеркальной галереей, mise-en-abyme, [13] раскрывающей общее через частное, личное и интимное.

Восемь десятилетий борьбы с государственной машиной, борьбы за право на собственный дом и собственную память состоят из своеобразных корпусов, связанных между собой внутренней логикой желания человека иметь собственное место.

Двенадцать лет назад городские власти признали Фирдус “территорией приоритетной застройки”, начав процесс отчуждения. Квартал разрушали физически, беспощадно разрывая устоявшиеся социальные и культурные связи местных жителей. В том числе и тех, кто долгие годы назад искал новое жилье в условиях напряженной ситуации вокруг карабахского конфликта, пытаясь побороть, как и семья Мелкумян,  бюрократическую машину советского государство, доказывая свое право на жилье.

Странным образом эта цепь воспоминаний-опыта часто приводят Клару к самым истокам. В семейном альбоме центральное место занимают две фотографии. На одной Клара в юности, переодетая в национальную одежду своей карабахской бабушки Анны, на другой она —  уже молодая женщина, запечатленная с братом Володей, вынужденная разлука с которым продлилась четверть века. В преддверии Второй мировой войны их мать скончалась после рождения Володи, а через несколько лет, когда отца призвали на фронт, мальчик попал в детский приемник, оттуда был усыновлен русским полковником из Сызрани.

Спустя четверть века семья воссоединяется — эту историю рассказывает не только Клара, но и советские газеты того времени. Вырезки этих статей до сих пор хранятся в личном архиве Клары. О чем бы ни говорила Клара, почти все рассказы о прошлом начинаются с воспоминаний о родном брате, с которым ее разлучила война. Это порогововое место — только преодолев его,  Клара говорит о других перипетиях прошлого, о других встречах и разлуках, которые ей пришлось пережить уже из-за другой войны в конце 1980-х. Этот сюжет важен для  нее — с раннего детства она узнает, что такое разлука: с родными людьми, с родным городом. О переселении из Азербайджана в Армению, о нынешних тяжбах с застройщиками – обо всем этом Клара охотно делится со своими слушателями, однако история воссоединения с родным братом занимает самый большой отрезок рассказа-воспоминаний, возможно, именно из-за того, что это единственный большой травматический опыт, имеющий свой финал, счастливый, остальные до сих пор трансформируются одна в другую и тянутся длинной вереницей ночных кошмаров.

«Я работала акушеркой, и услышала о происходящем [события в Сумгаите, переселение азербайджанцев с терр. Армении] на работе. Много деревенских, надо не надо, услышав, что новая больница, сразу приходили и рассказывали. Я тогда и не знала, что в Армении столько азербайджанских сел, когда они приехали «мы из этого села, мы из того села…». 

Вспоминая рабочие будни в бакинской больнице, Клара всегда описывает дружескую атмосферу, царившую в многонациональном коллективе. В этих воспоминаниях,  линией различения чаще становится не этническая принадлежность, а идентичность горожанина, жителя столицы, столкнувшегося с перефирийной реальностью и людьми другого социального статуса. Пациенты, которые приносили вести о военной обстановке словно нарушали «пакт» о мирном сосуществовании в большом женском коллективе больницы. 

О Сумгаите я слышала, а эти [переселенцы из Армении] сразу начали приезжать. На следующий же день после резни в Сумгаите, часть сумгаитских армян приехала в Баку и соседи нам рассказывали об этом. […]. А один приехал и рассказывал, что у моря армяне штабелями лежали […]».

[…] Однажды, заходят [в больницу]две деревенские и начинают рассказывать мне, как сбежали из армянских сел, как их оттуда выгоняли. Я запретила им говорить об этом в больнице и провела к врачу. Тогда, главный врач у нас была Таира Огаевна, Алиа-Заде […]. 

Очень справедливая женщина была. Она экстренно всех созвала и сказала «Чтоб хоть кто-нибудь про армян, хоть слова про Сумгаит…».

Потом Таира Огаевна вызвала меня и говорит «Клара, какое твое мнение о происходящем?». Я говорю, Таира Огаевна, честно сказать, я остаюсь при своем мнении, что нам нужно срочно уезжать. Я уже тогда меняла квартиру сюда. Мы приезжали один раз уже посмотреть этот дом на Фирдуси.”

Кавказский Выпуск

Номер газеты «Вышка», где рассказывается об истории разлуки и воссоединения Володи Кочаряна с семьей.

Кавказский Выпуск

Пресса на армянском рассказывает о воссоединении семьи спустя 23 года.

Память вещей

Пятикомнатная квартира с балконами навсегда остается одной из главных утрат в бакинской жизни Клары. Не только потому, что ей пришлось оставить свой дом в связи с началом конфликта, о чем Клара говорит увереннее:

«Мы давно уже поняли , что нужно уезжать. Сын, Артур, с детства повторял “Мама, армяне должны жить в Армении, мы здесь гости, мы гости, надо уезжать в Ереван”». Оставленная в Баку квартира является утраченным символом ее личной победы над советской бюрократической машиной, победой над национальной дискриминацией, которую она претерпевала от чиновников и бюрократов. Наверно, поэтому, показывая комнаты своего дома, Клара с гордостью демонстрирует вещи, которые ей удалось перевезти с собой — осколки этой победы, фрагменты отвоеванного у советского государства места жительства.

Из привезенных вещей Клара в первую очередь показывает юбилейный номер газеты “Коммунист”, на одной из страниц которой  — фотография со дня открытия станции метро Нариманова в Баку, молодая Клара Кочарян среди пассажиров. Юбилейный «Коммунист»  — двойное подтверждение ее присутствия в Баку, своеобразный личный памятник. Помимо того, что снимок запечатлел ее в потоке повседневности городской жизни, вся газета на армянском языке[14],  что удваивает ее чувство принадлежности к месту, доступному сегодня лишь в воспоминаниях.

На стене в гостиной висит чеканка — человек побеждает змея.

Насколько я помню, это их символ города был, и я привезла его с собой”.

Другая привезенная из Азербайджана реликвия – металлическая кровать, которая находится в одной из комнат в задней части дома. Кровать стоит в почти пустой комнате, которую время от времени семья Мелкумян сдавала то студентам, то торгующим здесь иранцам. Сегодня, когда вопрос демонтажа квартала и дома приближается, а рыночная активность спала, комната пустует, а кровать заперта в этой пустоте, словно в тайной комнате музея личной памяти.

«Муж подогнал большой грузовик и мы начали погружать туда все наши вещи. Когда все уже вынесли, я сказала, что нам нужно забрать и дверь. Вот, она у меня теперь здесь, на кухне». Музей воспоминаний Клары открывается предметом из прошлого, дверью, которую она не захотела захлопнуть за собой, уезжая из Баку.

Память места

Если вещи и привезенные фотографические архивы напоминают об утрате дома в Баку, то стены дома рассказывают о тех, кто оставил Ереван. Клара показывает небольшие квадратные выемки в стене, объясняя, что это были своеобразные шкафы и холодильные камеры. Затем спускается в подвальный этаж, где арочные своды и небольшие отверстия, служившие когда-то окнами, говорят об аскетичности и бедности жизни Сулеймановых, о том, что именно здесь протекала основная жизнь. Показывая подвал, Клара говорит о том, как муж в первые годы жизни на Фирдуси постоянно достраивали дом. Над кирпичным подвальным этажом — деревянный потолок: «Хозяйку Софью я здесь узнала, но ее сыновья учились у нас там, хорошие ребята были. Когда они уезжали отсюда, сыновья плакали, не хотели оставлять это место».

Уже многие годы над сервантом, перевезенного с улицы Ханлара на улицу Фирдуси, висит портрет умершего мужа Клары. Именно его  руками в тяжелых условиях 1990-х достраивался дом Сулеймановых. Одним из последствий кризиса в Армении в эти годы  стала массовая рабочая миграция в Россию. В числе трудовых мигрантов оказались и сыновья Клары.

Сегодня Мелкумян продолжает жить на Фирдуси одна, окруженная вещами, которые являются неотъемлемой частью ее музея воспоминаний — как и скрип деревянного пола, эти вещи напоминают о других жильцах,  населявших подвальный этаж, кирпичи которого настолько глубоко вросли в землю, как и весь квартал Фирдуси, вросший в плоть Еревана и ставший интимным памятником рассеивающейся семейной памяти.

Над пропастью забвения

После отчуждения квартала и начавшихся  строительных работ дом Клары уже несколько лет буквально свисает над обрывом. Позади дома вырыт котлован для фундамента новостройки. Клара продолжает судиться с новыми застройщиками, которые пытаются выселить ее за копеечную компенсацию.

Палимпсест травматической памяти раскрывает один слой за другим, вырисовывая историю Клары: из мардакертского дома — к ожиданиям новой квартиры в Баку и компенсации от жилищного комплекса в Ереване, погрязшего в коррупционных схемах, ранее известного под названием “Глендейл Хиллз”. Фирдусцы не хотят оставлять свои дома по разным причинам: если Клара осторожна с девелоперами, так как хорошо помнит, как потеряла свою большую бакинскую квартиру, то многие другие жители не хотят свыкаться с тем, что дома, построенные руками их предков, беженцев из Вана, Муша, Эрзрума и пр. вдруг стали “приоритетной зоной застройки” и отныне в таковом качестве больше им не принадлежат.

Фирдус может рассказать множество историй о миграции, о памяти покинувших квартал, о тех, кого принимали здесь после катастрофы, и помогали построить новый дом на протяжении всего 20-го века. Тому палимпсесту памяти — о миграции, катастрофах, личном, интимном и частном, неизбежно переплетенном с большой историей —  сегодня грозит тотальное исчезновение. Девелоперы и застройщики в высоких кабинетах изящных взмахом руки переписывают историю города, уничтожая память о мирном соседстве и человеческой общности, заставляя людей вновь покинуть дом.

 

 

В материале использованы иллюстрация Арутюна Тумагяна, фотографии Клима Гречки и Тиграна Амиряна, Лалы Алиевой, фотографии из личного архива Клары Мелкумян. 

 


 

Ссылки:

1] Под джентрификацией принято понимать процесс реконструкции или реанимации тех городских пространств, которые пришли в упадок с течением времени или не получили своего развития. Однако, в случае Еревана уже два десятилетия под поводом облагораживания или реконструкции были уничтожены почти все исторические кварталы центра. За брезентовым ограждением с надписью «Более благоустроенный Ереван», в частности в годы правления Р. Кочаряна, были уничтожены жилые и административные здания и целые кварталы исторического центра.

2] Huseynova S., Hakobyan А., Rumyantsev S. Beyond the Karbakh Conflict: The Story of Village Exchange. Heinrich Boell Foundation South Caucasus Regional Office, 2012.

3] См., например,  Experiencing Displacement and Gendered Exclusion: Refugees and Displaced Persons in Post-socialist Armenia and Azerbaijan

4] О последствиях миграционного процесса армян и азербайджанцев и различных факторах дальнейшей психогеографической интеграции сельских и городских жителей см. в работах Эвии Ованнисян. См., например Hovhannisyan, E.H. “Exorcism of Cultural Otherness”: The Refugee Women in Post-Soviet Armenia. in Security, Society and the State in the Caucasus, 2018, Routledge.

5]  Подробнее об этом я пишу в книге Firdus: the memory of a place. Collective monograph ed. by T. Amiryan, S. Kalantaryan. CSN lab, Yerevan, 2019.

6] Мусульманское население Фирдуса имеет долгую миграционную историю. Первая серьезная травма местному мультикультурному кварталу была причинена сталинской эпохой, когда по указу советских властей с конца 1940-х по начало 1950-х часть азербайджанского населения была переселена в Кура-араксинскую долину, для того, чтобы освободить жилые помещения новым репатриантам из Ближнего востока и Европы, которые, также не долго прожили здесь, так как вскоре были депортированы в Сибирь.

7] Lilit Gizhlaryan, The Muslim Heritage of Yerevan: Not Just Another Brick in the Wall.

8] Нужно отметить, что под «татарским» русскоязычные карты и другие документы понимают «мусульманское», но очевидно, что речь идет не об этнической группе татарского населения, а о местах компактного проживания нехристианского, мусульманского населения, большую часть которых составляли азербайджанцы. Кроме того с северной части квартала на ул. Анрапетутян (в прошлом ул. Ленина) до сих пор сохраняется репрезентативный фасад здания, служащего в XIX столетии резиденцией персидского консула.

9] Подробнее о соседстве и со-бытие армян и азербайджанцев в квартале я рассказываю здесь http://boon.am/firdous/

10] Нужно отметить, что Фирдус – квартал, где формировалась плотная сеть памяти о миграции на протяжении многих десятилетий. Здесь после 1915 года начинают осваиваться беженцы из Османской империи, часть квартала занимают переселенцы-армяне из различных регионов Армении, после карабахского конфликта вследствие обмена здесь начинают жить переселенцы из Азербайджана, а в 1990-х в связи с тем, что Фирдус превращается в рынок, здесь на протяжении двух десятилетий можно фиксировать сожительство армян и иранцев.

11] Азербайджанское название Мардакерта – Агдере / аз. – Ağdərə.

12] Ассаман А. Длинная тень прошлого: Мемориальная культура и историческая политика; пер. с нем. Б. Хлебникова. — М.: Новое литературное обозрение, 2014. С. 21.

13] Литературоведческий термин, в переводе с французского означающий «погруженный в бездну, употребляется в значении «рассказ в рассказе», нарратив выстроенный по матрешечному принципу.

14] Газета «Коммунист» издавалась в Баку с 1920-х годов, основной язык издания всегда был армянский. «Коммунист» перестал печататься с началом карабахского конфликта в конце 1980-х.

Оставьте Комментарий

Что вы думаете по этому поводу?