Опубликовано первоначально на английском в Ноябре 2010 года.

Для многих вооруженный конфликт и его последствия выходят далеко за рамки риторики или потери символической родины. Для них это вопрос существования. Выселенные из своих домов и так и  не привеченные на новых местах проживания, вынужденные переселенцы – как внутренне перемещенные лица (ВПЛ), так и беженцы, живут, постоянно помня о конфликте и его последствиях. Как и большинство других вооруженных конфликтов, Нагорно-Карабахский конфликт стал причиной выселения большого количества людей с обеих сторон. За 17 лет тупиковой ситуации, в которой оказался конфликт после прекращения огня, жизненные условия внутренне перемещенных лиц практически не улучшились. Их жизнь осталась подвешенной где-то между теплыми воспоминаниями о доме и надеждой когда-нибудь туда вернуться.

В Азербайджане проживает около 600 000 внутренне перемещенных лиц и 250 000 азербайджанских беженцев из Армении. Особенно тяжелы условия жизни внутренне перемещенных лиц, так как их переселение и интеграция более проблематичны для азербайджанского правительства, чем в случае с азербайджанскими беженцами из Армении. Многие вынужденные переселенцы продолжают проживать во временных жилищах, у них ограниченный доступ к медицинскому обслуживанию, образованию, общественному транспорту, трудоустройству. Они продолжают жить в отдаленных и опасных (находящихся вблизи линии соприкосновения) районах. Развивающаяся  азербайджанская экономика по большей части обошла из стороной. И хотя можно считать правомерным  утверждение относительно того, что недостаток управленческих возможностей и коррупция лишили многие сегменты азербайджанского населения (а не только вынужденных переселенцев) возможности пользоваться благами развития, тем не менее в случае с вынужденными переселенцами причины выходят далеко за рамки перечисленных. Существуют специфические структурно-институциональные, а также политические препятствия на пути улучшения жизненных условий вынужденных переселенцев и их интеграции в азербайджанское общество.

Самое серьезное политическое препятствие на пути интеграции вынужденных переселенцев – это предположение, что таким образом они рискуют потерять право на возвращение домой. По понятным причинам, основной целью азербайджанского правительства является обеспечение своих вынужденных переселенцев возможностью возвратиться домой и вернуть себе свою собственность. Правительство опасается, что если для переселенцев будут созданы благоприятные условия проживания, им не захочется возвращаться домой, когда представится такая возможность. Более того, так как азербайджанские власти стремятся вернуть контроль над Нагорным Карабахом и прилежащими территориями, интегрировав вынужденных переселенцев с этих территорий, правительство рискует, что этот шаг будет воспринят как  уступка и признание существующего status quo. Сохранение тяжелых условий жизни внутренне перемещенных лиц помогает правительству добиваться международной поддержки и симпатии. Азербайджанские официальные лица используют ситуацию с вынужденными переселенцами, чтобы подчеркнуть настоятельную необходимость возвращения утраченных территорий.

Отсутствию политической воли в вопросе интеграции вынужденных переселенцев сопутствуют различные и разнородные структурные препятствия. Управленческая практика в Азербайджане ограничивает вынужденных переселенцев в праве на свободное перемещение, землевладение, доступ к трудоустройству, а также их сколь-нибудь значимое представительство в правительстве. К примеру, хотя система прописки существовавшая в советские времена, и была официально отменена, неофициально она продолжает действовать, создавая многочисленные проблемы для вынужденных переселенцев, которые заключаются в том, что осложнена их регистрация где-либо, кроме того места жительства, которое было зарегистрировано правительством изначально. Это означает, что вынужденным переселенцам трудно переселится на новое место жительства, где они могут решить проблему трудоустройства. Помимо этого, хотя власти в юридическом плане не препятствуют вынужденным переселенцам приобретать  землю или собственность, однако  действующая для таких сделок практика требует, чтобы вынужденные переселенцы отказались от своего статуса. Однако последние в  большинстве случаев не считают отказ от своего статуса  выходом из ситуации, так как многие воспринимают это, как отказ от чаяний когда-либо вернуться домой и вернуть свою собственность.

Более того, согласно действующей системе, вынужденные переселенцы представлены не органами местного самоуправления той местности, в которой они проживают на данный момент, а должностными лицами, представляющими их изначальные места проживания, которые ныне функционируют при структурах центральной власти. Это означает, что многим вынужденным переселенцам приходится  преодолевать большие расстояния для того, чтобы встретиться со своими представителями местного самоуправления, если им необходимо передать свои жалобы или попросить о поддержке. Такие ограничения не позволяют вынужденным переселенцам поддерживать контакт со своими представителями, которые, в свою очередь, не всегда осознают, что несут за них ответственность.

В силу вышеуказанных ограничений даже среди самих перемещенных лиц сформировалось вполне понятное сопротивление идее интеграции. Многие считают, что единственный путь улучшения их жизни – это возвращение домой. Они живут с ложной надеждой, что стоит им вернуться – и все каким-то чудесным образом встанет на свои места.  Более того, политика и правила, установленные правительством, приравнивают интеграцию и улучшение условий жизни вынужденных переселенцев к отказу от своих отчих домов. Спрашивается: неужели внутренне перемещенным лицам придется выбирать между улучшением их нынешнего положения и возвращением домой? Неужели два этих стремления исключают друг друга?

Лично я считаю, что они вполне совместимы. На самом деле весьма вероятно, что улучшение жизненных условий вынужденных переселенцев будет способствовать и помогать их возвращению домой, если и когда им представится такая возможность. Вынужденные переселенцы вернутся к своим разоренным хозяйствам, которые они должны будут восстановить. Но смогут ли приобрести соответствующие навыки, знания и ресурсы для того, чтобы восстановить свои общины, если не будут иметь доступа к образованию и трудоустройству? Дав этим людям возможность полноправно участвовать в общественной, политической и экономической жизни страны, правительство поможет им развить необходимые навыки, приобрести капитал и другие ресурсы для восстановления разрушенных хозяйств, когда конфликт будет разрешен и они смогут вернуться домой.