Два года назад мне представилась возможность провести семинар на тему мира, толерантности и прав человека, в котором приняли участие активисты из Кавказа, Германии и Латинской Америки. Взгляды латиноамериканских участников заставили меня задуматься глубже над данной темой. Цель настоящей статьи – изучить и критически проанализировать определение “толерантности”, его применение, а также  его положительное и потенциально подавляющее воздействие на трансформацию конфликта.

Настоящее мини-исследование интернет-ресурсов, направленное на изучение подходов к определению “толерантности”, показало, что наиболее распространенное определение “толерантности” – это способность человека мириться с чем-либо, даже если он этого не одобряет. В социальном, культурном и религиозном контекстах “терпимость” и “толерантность” – термины, используемые для описания отношения, которое не одобряется, но “терпимо” большинством (http://ru.wikipedia.org/wiki/Толерантность). При анализе этого определения  я обратил особое внимание на слово “большинство”. Мне кажется, что, согласно этому определению, “толерантность” касается отношений между большинством и меньшинством, то есть между теми, кто обладает властью и теми, кто ее лишен.

В своей публикации “Толерантность в Конфликте. Ее История, Сущность и Противоречия” (http://www.ici-berlin.org/de/vergangene-events/past/2008-12-11-the-power-of-tolerance/) Райнер Форст, профессор политической теории и философии Университета Кембриджа, подразделяет “толерантность” на “разрешение” и “уважение”. “Разрешение” означает терпимость к чему-либо, находясь в позиции превосходства: то есть, одним разрешается делать что-либо в то врем как другие доминируют над ними. В данном случае контролируемая группа не преследуется, но и не получает равных прав. В то же самое время Форст выявляет динамику освободительного потенциала “толерантности”, в случаях когда она функционирует в качестве стратегии противостояния домининирующей группе. Взывая к “толерантности”, меньшинства таким образом требуют своих (равных) прав.

Вопросы “толерантности” часто поднимаются в ходе миротворческих процесссов, в том числе в контексте этно-политических конфликтов. На протяжении более 15 лет проводилось множество тренингов, конференций и других мероприятия по развитию толерантности среди конфликтующих групп, вовлеченных в нагорно-карабахский конфликт. Каковы же их шансы успеха? Если определение “толерантности” содержит в себе элемент зависимости, мы должны уточнить какая из конфликтующих сторон является большинством, а какая – меньшинством, а также какая из сторон обладает властью и какой стороне следует приспособиться. Разумеется, я бы хотел услышать комментарии читателей по поводу этих двух вопросов, но в данный момент хотелось бы уделить внимание анализу “толерантности.”

“Толерантность” можно разделить на три составные части:

1. Возражение: мы можем говорить о “толерантности” лишь тогда, когда мы считаем что-то неправильным. Если мы считаем что-либо правильным, нет смысла говорить о “толерантности”. Если мы находим что-либо интересным и в тоже время странным, мы также не будем призывать к “толерантности”.
2. Терпимость: рациональное и обоснованное оправдание необходимо только в том случае, когда к чему-либо необходимо относится терпимо.
3. Отрицание: рациональное и обоснованное объяснение необходимо в том случае, когда что-либо выходит за рамки терпимости, например, расизм или гомофобия.

Даже если в вооруженных этно-политических конфликтах нет победителей, а  только побежденные, в обществе это иногда воспринимается иначе. Обычно конфликт делит конфликтующие сообщества на “преступников” и “жертв”, что отдаляет стороны друг от друга все дальше и дальше. Ввиду таких неадекватных позиций, развитие толерантности между конфликтующими сторонами и регионами маловероятно.

В то же самое время в этих аргументах есть некоторые противоречия. Как проявляются доминирующие отношения в данном анализе? Кто решает какое обоснование является “подходящим” и кто определяет границы “целесообразности”? Если понятие “толерантности” подразумевает “ущербность” или “отклонение от нормы,” то о каких положительных изменениях может идти речь?

Другой подход определяет “толерантность” как “способность выносить трудности или боль” (http://www.thefreedictionary.com/tolerance). Следовательно, в конфликтующих обществах, где активно пропагандируется образ врага, практически невозможно достичь ситуации, в которой “жертвы” уважают взгляды “преступников”. В противном случае, не являлась ли бы “терпимость” преступлением против самих себя? Таким образом, элемент “подавления” воли налицо. Мне кажется, что мы вынуждаем стороны “уважать” или “принимать” позиции друг друга, однако не предпринимаем попыток создания общего пространства, которое бы помогло им понять друг друга. Мне также кажется, что те кто у власти манипулируют “толерантностью,” пытаясь заставить тех, кто лишен власти проявить “толерантность” по отношению к себе.

В свете вышесказанного о приоритете власти и подавлении воли, я считаю “толерантность” скорее препятствием на пути достижения устойчивого мира, нежели методом его достижения.

Опубликовано первоначально на английском в Мае 2010 года